Поддержать Продолжение следует
Поддержать
Новости

«Большее страдание, чем мисгендеринг»

Почему война не стала поводом забыть о ненасильственном общении и кэнселлинге

26.11.2022
Фото: depositphotos.com

Война России с Украиной — пожалуй, крупнейшее событие за всю мировую историю, которое позволило любому человеку, будь он Z-патриотом или выступающим против войны, быть вовлеченным в огромную публичную дискуссию. На фоне войны из России уехали около 700 тыс. человек, из Украины — больше 13 млн. Очевидно, что большая часть из них наблюдает за происходящим в своих странах через интернет и не раз пыталась переубедить родственников, друзей или дальних знакомых в том, что война — это огромное зло.

Дискуссии в соцсетях накаляются даже по поводам, не связанным с войной. Так, бывшая редакторка издания DOXA Алла Гутникова рассказала о насилии со стороны создателя московских курсов подготовки к ЕГЭ Андрея Гречко. Аналогичные истории рассказали еще 11 девушек. По словам Гутниковой в соцсетях, за месяц после публикации ничего не изменилось, а Гречко не понес никакого наказания.

Редакция «Продолжение следует» поговорила с тремя экспертами о том, имеет ли смысл на фоне разрушений, бедствий и смертей поднимать тему феминитивов, ненасильственного общения и дискриминации. Нашими спикерами стали Мария Бобылева, шеф-редактор портала «Такие дела» и автор книги «Мы так говорим. Обидные слова и как их избежать», доцент факультета социологии Европейского университета в Санкт-Петербурге Анастасия Новкунская и журналист-исследователь Александр Финиарель, который пишет о неравенстве и дискриминации.

Все они убеждены: хотя кажется, что на фоне огромного зла разговоры о невидимости женщин, эйджизме, эйблизме и других притеснениях потеряли смысл, это вовсе не так.

— Кажется, что война выглядит большим страданием, чем страдания, связанные с мисгендерингом. При этом она проходит на фоне заявлений властей, что они борются с фем-Рейхом, новой этикой и всем западным. И тут же вводится законодательство о борьбе с ЛГБТ-пропагандой — еще более суровое, чем было до этого. Новая этика оказывается вообще-то в центре этого конфликта, — считает Александр Финиарель. — Мне кажется, из-за войны сместились границы того, что мы обсуждаем, но вместе с тем война не стирает наши человеческие отношения. Мы не можем полностью погрузиться в обсуждение войны навечно и забыть обо всем вокруг. Как минимум это психологически тяжело.

Александр Финиарель. Фото: из личного архива

Вместе с тем Мария Бобылева и Анастасия Новкунская подчеркивают: «новая этика» — термин, под которым в публичных дискуссиях подразумевается разное, и единого понимания, что это значит, ни у кого нет. Анастасия Новкунская считает, что часто под эту категорию попадает ряд остросоциальных проблем, которые не являются новыми и далеко не всегда относятся к морально-этическому вопросу.

Обе спикерки полагают: если речь идет о том, стоит ли продолжать говорить о равноправии, остросоциальных проблемах, например, харассменте, домашнем насилии и других, ответ однозначный — все еще нужно и важно.

— Может показаться, что если случилось какое-то большое зло, вроде убийств невинных людей, то отменяются все остальные беды. Но жизнь продолжается. И пока она продолжается (у тех, у кого она продолжается), проблемы никуда не деваются: ни насилие всех видов, ни дискриминация, ни стигматизация, ни гендерное неравенство, — поясняет Мария Бобылева.

Понятно, что фокус внимания переключается на что-то более страшное, сенсационное, громкое. При этом кто-то стыдит себя, что уделяет времени своей жизни и личным проблемам, а кто-то винит в этом других. Однако рано или поздно война кончится, и все проблемы, ушедшие на второй план, снова станут актуальны.

Анастасия Новкунская также отмечает: остросоциальные трудности не только не пропали, но и усугубляются. Чем дольше идет война, тем сложнее, но и важнее помнить, что дискриминация, социальное неравенство, насилие во всех его формах живы.

— История не знает сослагательного наклонения, но, возможно, если бы в российском обществе на протяжении последних лет было бы другое отношение к правам человека, к вопросам насилия, его профилактики, терпимости к людям разной расы, этничности, сексуальности, гендера, возраста, вероисповедания — во многом это могло бы сделать общество неготовым принять и такую форму насилия, как война, — объясняет социолог. — Насилие относительно нормализовано и со стороны государства, и в отношениях с начальниками, и в семьях. И попытки оспорить эту норму, сделать вопросы социального неравенства более видимыми и явными в российской дискуссии часто маркировались «новой этикой». Якобы чем-то новым, несерьезным и не соотносящимся с реальными проблемами — тем, о чем беспокоятся только «авторки».

Фото: pixabay.com

По мнению социолога, если бы на предыдущих витках дискуссии люди были бы более внимательными к своим собеседникам и оппонентам и их аргументам, реакция на войну была бы другой.

Можно ли общаться без насилия?

Знакомые многим по «Фейсбуку» и «Твиттеру» дискуссии, почему некорректно, сидя за границей, убеждать уехать оставшихся в России или Беларуси, почти всегда сопровождаются эмоциональным накалом. А если речь идет об украинцах, реакция может быть очень резкой. В такие моменты, говорит Мария Бобылева, сложно принять чувства другого, понять, что человеку может быть не нужна чья-то жалость и он не хочет слышать русский язык.

Фото: pixabay.com

По словам Александра Финиареля, за счет соцсетей у всех появилось право высказываться и в то же время сталкиваться с опытом, в том числе неприятным, который мир никогда не проживал.

— Эта прозрачность работает через границы воюющих государств. Никогда в мире не происходило такого, чтобы в состоянии войны люди из одной страны видели дискурс происходящего в другой стране, — подчеркивает журналист-исследователь.

Сейчас же мы видим друг друга, постоянно вмешиваемся в разговоры друг друга. Происходят и конфликты: например, гражданин России пишет что-то о россиянах и для россиян, но это может триггерить украинцев, злить, поэтому они вмешиваются в обсуждение. Точно так же мы вторгаемся в обсуждение украинцев, подчеркивая, что они думают о нас неправильно.

Вместе с тем спикеры солидарны: ненасильственное общение сейчас также как никогда актуально, и его вполне можно пытаться реализовать в таких дискуссиях. Так, по мнению Анастасии Новкунской, если гражданин России встречается в третьей стране с беженцем из Украины, который потерял работу, дом, близких, получил как физическую, так и психологическую травму, важно помнить о своих привилегиях по отношению к оппоненту или собеседнику и позволять им чуть больше, чем себе.

Анастасия Новкунская. Фото: из личного архива

— Это не исключает того, что и у вас могут быть сложные переживания, что вы тоже пострадали, (например, от политических репрессий в России или Беларуси), тоже потеряли дом. Но все же это совсем разные уровни проблем и обстоятельств, которые вынудили вас оказаться в том времени и месте, в котором вы встретились, — говорит социолог. — Мне кажется, важна чувствительность к тому, что другой собеседник может занимать совсем другую позицию, может быть очень критичен, но он в то же время может быть очень уязвим. Сейчас нужно давать голоса тем, кто страдает сильнее всего. Остальное будем обсуждать, когда закончится хотя бы активная фаза конфликта.

Из-за войны всем плохо. Стоит ли публично говорить о проблемах?

На этот вопрос спикеры также ответили единогласно: если есть необходимость заявлять высказываться публично, «кэнселлить» или в целом вести острую дискуссию, нет никаких оснований этого не делать. Важно отстаивать личные границы, даже если, например, актор насилия выступает против войны.

Аналогию с довоенным временем проводит Александр Финиарель: российская оппозиция так и не смогла пренебречь разногласиями и объединиться против Путина. Сейчас, считает журналист, у людей гораздо больше поводов, чтобы не объединяться. И у тех, кто ссорится в интернете, причины не объединять усилия по большей части не связаны с войной.

Как подчеркивает Анастасия Новкунская, заявлять о проблемах публично — не всегда эффективная и безболезненная для пострадавшей стороны мера. Вместе с тем не стоит воспринимать ее как первую и обязательную и удивляться, почему жертвы насилия выносят в публичное пространство ситуации спустя много лет.

— Какое-то время может уйти на то, чтобы просто понять, что произошло. Сверх того времени нужно, чтобы как-то психологически справиться с этой ситуацией и понять, что ты готов о ней рассказать, — объясняет социолог из Европейского университета.

Еще какое-то время может понадобиться, чтобы человек почувствовал себя в безопасности, понял, что он действительно готов говорить и иметь дело со встречными исками, волной хейта, публичными обсуждениями довольно сенситивных вопросов. Время и алгоритм действий не могут быть нормированы, тем более в российском контексте, где категория харассмента не является правовой, а домашнее или сексуализированное насилие — зачастую не воспринимаются как серьезные проблемы.

О том, что во время войны не нужно забывать о разногласиях, говорит и Мария Бобылева. Она подчеркивает: люди не делятся по принципу сторонников и противников войны. Последних, при даже самых скромных подсчетах, может быть десятки миллионов.

Мария Бобылева. Фото: из личного архива

— Значит ли это, что все они этически близки друг другу? Абсолютно нет. Среди людей, которые находятся в эмиграции, многие терпеть друг друга не могут по разным причинам, — говорит шеф-редактор «Таких дел». — Условный либерал старой закваски, привыкший годами безнаказанно домогаться своих подчиненных, вполне может (и, скорее всего, будет) против войны. Одним словом, добродетели не встречаются в людях «пакетом», нравственные и идеологические водоразделы между людьми проходят много где. Поэтому вовсе не значит, что человек, который поступил с тобой плохо, но при этом ярый противник войны и режима, должен быть прощен только по этой причине.

Маргарита ШЕХОВЦОВА

    Подпишитесь на рассылку. В случае блокировок РКН - мы всегда останемся на связи!

    Новости

    Журналист Мстислав Письменков задержан в Верхней Салде

    08.02.2023

    Продолжение Следует

    Причина задержания неизвестна

    Люди

    «Мы камешки в гусеницах диктаторского танка»

    Интервью с основателем Sports.ru Дмитрием Навошей о перспективах российских спортсменов

    07.02.2023

    Продолжение Следует

    Сюжеты

    Стране нужны такие граждане

    06.02.2023

    Продолжение Следует

    Воронежцы финансируют войну, а власти рвутся обслуживать только тех стариков, чьи сыновья ушли на фронт

    Сюжеты

    Игра в солдатики

    Зачем государству нужна пропаганда даже в детсадах и для каких детей она по-настоящему опасна

    03.02.2023

    Разборы

    Доносы. Как Россия переживает возрождение «стукачества»

    03.02.2023

    Продолжение следует. Разборы

    За первые полгода войны россияне написали 145 тысяч доносов. Неужели 2023-й — это новый 1937-й?

    Сюжеты

    Границы – это для царей

    Спустя столетие буряты повторяют массовый исход из России в Монголию

    01.02.2023

    Продолжение Следует

    Люди

    «Россия проиграла войну, её начав»

    31.01.2023

    Продолжение Следует

    Расследователь Денис Коротков о том, почему Пригожин не свергнет Путина, как устроена империя «повара Путина» и что известно о нацистах в ЧВК «Вагнера»

    Сюжеты

    «Чем мы хуже беженцев из Херсона?»

    Жители Ейска, пострадавшие от падения военного самолета на жилой дом, переживают, что Минобороны не дало им жилья и даже не извинилось. Но в целом государство ни в чем не винят

    30.01.2023

    Продолжение Следует

    Разборы

    Как Путин пытается сломить Навального в тюрьме

    28.01.2023

    Продолжение Следует

    Что на практике означает ШИЗО, и почему наказание им заключенных является по сути пытками?

    Сюжеты

    Мобилизация завершена, но указ действует

    Почему Кремль никак не может разобраться с главным документом этого года

    27.01.2023

    Сюжеты

    Оркестр был, компенсаций не будет

    27.01.2023

    Продолжение Следует

    Героиня нашей публикации нашла своего брата, погибшего в ночь на 1 января в Макеевке

    Люди

    «Путин положит всех просто. Еще миллион мобилизованных вообще без проблем»

    Интервью с бывшим журналистом «Дождя» Алексеем Коростелёвым

    27.01.2023

    Продолжение Следует

    Сюжеты

    «На дрова приходится брать кредиты»

    25.01.2023

    Продолжение Следует

    Россия больше не снабжает газом Европу. Но почему тогда замерзает Алтай, а не Европа?

    Люди

    «Защищать женщин от насилия никто не будет – в том числе, для того, чтобы война продолжалась»

    Интервью с Дарьей Серенко, «Феминистское антивоенное сопротивление»

    23.01.2023

    Продолжение Следует

    Люди

    «Путин и есть тот царь с большим х…ем»

    20.01.2023

    Продолжение Следует

    Депутат Госдумы Ильтяков в интервью «Продолжение следует» – о том, кто настоящие враги России и президента

    Сюжеты

    Убедить молчать. Как власти собираются отбирать имущество у россиян

    Эмигранты и адвокат Иван Павлов — о новой волне репрессий

    20.01.2023

    Сюжеты

    «В негативных списках не числится»

    17.01.2023

    Продолжение Следует

    После массовой гибели мобилизованных в Макеевке имена выживших оказались засекреченными даже от родственников. Почему?

    Сюжеты

    Вы в фокусе

    Как работают системы распознавания лиц и можно ли спрятаться в большом российском городе

    16.01.2023

    Люди

    «Лень, глупость и бездарность — вот что характеризует силовые органы и контрразведку»

    14.01.2023

    Продолжение Следует

    Сергей Пархоменко о сталинских временах в 2023 году